Шаманьяк
Какие мы — такие и демоны, такие и песни.
Почему-то среди моих неблизких знакомых бытует мнение, что работать на рынке — это низ социальной лестницы. Мол, туда попадают люди, которые не смогли ухватиться за любое другое место.

Я очень люблю рынки. Может быть не те, которые возникли недавно и хаотично, и так же быстро исчезнут — но рынки старые, обустроенные, стоящие на одном и том же месте 10 или 20 лет.

У меня возле дома как раз такой. Это рай для богганов — вот торговка специями советует кому-то, что лучше добавить в блюдо. Уточняет нюансы, смешивает несколько трав в маленький целлофановый пакет и черными маркером размашисто подписывает название. Вот торговки овощами весело переговариваются через ряды. Прямо посреди рынка стоит старющий, с безнадёжно посаженным кинескопом телевизор, на котором крутят программу Малахова, или что-то в этом роде, и это уже совсем счастье — можно обслуживать покупателей, смотреть телевизор и сразу же обсуждать его с соседками.

В полдевятого вечера все уже собираются домой. Я покупаю что-то в ларьке, и внезапно херачит ливень. Капли стучат под навесом, собираются ручейками, вытекая в желоба. Всё вокруг - сплошная стена воды. Я собираюсь уходить, продавщица окликает, говорит, чтобы ждал здесь и не совался под такой дождь. Деловито ходит, копается в пакетах, выбирает побольше, чтобы я накинул на голову и плечи и не промок, добираясь до квартиры.

Эта непостижимая богганская магия, настолько тонкая, что стоит огромных трудов разглядеть её в обыденности — ты стоишь у ларька с консервами, крупами и кетчупами посреди пустеющего рынка, со стеной ливня под носом, и тебе вдруг становится так уютно, будто ты уже дома.

@темы: анатомия грёзы